Главное — не терять бдительности, держаться уверенно и не допускать даже мысли о том, что этот чудик может выкинуть какую-нибудь совсем дурацкую штуку. Не станет же он хулиганить посреди улицы, даже такой пугающе пустынной.

— Меня босс отправил сюда торговать, — сообщил я, стараясь перевести взгляд с зубов на мостовую.

— А я не спрашиваю, кто тебя куда отправил, — возразил парень, сокрушенно покачав головой. — Я спрашиваю, разрешение у тебя есть?

Я тщетно говорил себе, что нет причин для паники. Струхнуть немножко можно, это да. Забеспокоиться, насторожиться, встревожиться — безусловно. Но я вдруг почувствовал себя десятилетним мальчишкой, которого злобный сосед застукал у себя во дворе или отец друга застал играющим со своими недешевыми электроинструментами.

— А что, для этого нужно разрешение?

Парень в пикапе пристально на меня посмотрел. Его верхняя губа изогнулась не то грозно, не то удивленно.

— Я тебе задал вопрос, гаденыш. Ты что, тупой?

Я помотал головой, одновременно отвечая этим жестом на вопрос и выражая недоверие.

— Нет у меня разрешения, — ответил я.

Я снова хотел отвести глаза, но не смог противиться взгляду незнакомца. И тогда этот белый голодранец, как таких называют по старой памяти у нас на юге, широко оскалившись в кривозубой ухмылке, заявил:

— Выходит, тебе крупно повезло, что разрешения не нужно, а?

Прошла минута, прежде чем до меня дошло, что он хочет сказать, и тогда я смог выдавить из себя нервный смешок:

— Да, это точно.

— А теперь слушай сюда. Не лезь, куда не надо. Знаешь, что тут бывает с бузотерами?

— Что-то такое, после чего их родная мама не узнает? — Я попытался сдержаться и не высказывать эту идею вслух, но, несмотря на страх, все же не смог заткнуть себе глотку и слова вырвались сами собой. Но что ж поделаешь, всякое бывает.